В броженьях пьяного тумана,
В пунктирах жирной белой вьюги
Есть окончание романа
Моей таинственной подруги
Со мной - свободным графоманом
И иммигрантом поневоле,
Убитым вовсе не обманом,
А призраком взаимной боли;
Садистским холодком молчанья
И мазохистским сном надежды,
Минутой странного прощанья
И вечностью разлуки снежной.
Три точки: кончился роман.
Я вновь - свободный графоман...
(с) К. Арбенин
Больше, чем друзья.. красиво как звучит... пафосно... да. Если не знать цену этим словам.
Экзамены. Мы не видимся долго, упорно, как будто случайно... За день до выпускного - звонок. и - всё.
Не смог сказать в лицо? Просто было не до того? Уже не важно. Я брошен. Это не новость, я свыкался с этим долго, угадывал в обрывках редких разговоров, в тонах и полутонах. Я умею. Скрыть от меня трудно. Просто все дело в надежде - том глупом чувстве, что закрывает глаза на правду. Твои. Почему-то.
Дальше - лето, выпавшее из памяти. Грусть, не допущенная до сердца, и самовнушение: это было игрой, и она наскучила вам обоим. Да. Только слезное одиночество выпускного (спасибо той, без которой я просто не смог бы).
Осень - время встреч и раздирания шрамов.
Сессия. Мы не видимся уже три недели. Редкие разговоры - вроде обязательной программы. Не слишком неприятная повинность.
Усталость. Нервы и усталость. За день до аттестации - сообщение. И - всё.
Не похоже? Ни разу?
Почему-то больнее всего - из-за сходства.
В прошлый раз надо мной посмеялись - трагедия?
В этот раз меня пожалели - фарс?
Может быть, тогда ты был прав, а это - игра.
Но сейчас все иначе. Мне не грустно - мне больно. И эта боль уже проникла в сердце. Издержки доверия.
Сегодня надо бы пройти мимо, молча и гордо. Равнодушно смотреть сквозь, отдавая цепочку, и не замечать потом. Знаю, что ты не побежишь, не станешь умолять или даже просить, не заплачешь... не из мести... просто так надо.
Я знаю это. Но точно так же знаю, что не смогу. Что сам буду плакать и умолять. Только отведу в уголок... или даже при всех, чего там. Как давно хотел поцеловать - чем же хуже?
И ничего, кроме унижения и сочувствия, не будет. Но прижигать рану - не стану. Пусть кровоточит - я из тех, кто боль заглушает еще большей, не заботясь о завтра. Завтра нет. Есть только здесь и сейчас. Где за стеной через час после маминого Дня рождения ссорятся родители, а я зарываюсь в свои чувства - пишу. Потому что жить - и спать - пока слишком больно.
Распечатать и отдать тебе - вместо слов? Может быть. Не спасет, просто будет живее - перегорю у утру. Боль станет глухой.
А острая - вот она. Строчки мясом и кровью.
Я ведь соглашусь. Соглашусь быть "официальным" мужем... чуть больше, чем другом (но меньше, чем любовником)... кем угодно - только бы не терять тебя... И не надо будет уговаривать, обнимать за плечи и вытирать слезы. Нет. Сам приду и на все соглашусь.
Спасибо. За горечь слёз и далее по списку. Без иронии, без тени улыбки - не уверен, что способен сейчас на такой подвиг. Просто так. Искренне.